 АРХИВ НОМЕРОВ: |
 2010 год
 |
| ПОДПИСКА НА РАССЫЛКУ: |
|
|
|
|
 Главная | Архив | Выпуск 4/2008 |
Россия дачная
Рубрика: Только в России
В горбачевские времена западные корреспонденты и пресс-службы ломали голову над непереводимыми политическими русицизмами «перестройка», «ускорение» и «гласность». Но это не единственные языковые проблемы, с которыми приходится сталкиваться в России чужестранцу, и вот самая неразрешимая из них: что такое «dacha»? Перед тем, кто переведет это слово на родной язык, автор сего опуса согласен снять шляпу и вручить знатоку призовую сигару. Уверен, впрочем, что мой курительный запас останется неприкосновенным: сам Хедрик Смит, лауреат Пулитцеровской премии за 1974 год и автор бестселлера «Русские» (1976 год), признал свою неспособность справиться с этим лингвистическим феноменом. Упаси вас Господь переводить «дачу» как country-house: у большинства моих соотечественников таких урбанистических излишеств не предусмотрено. Если английскую цивилизацию можно назвать цивилизацией камня, китайскую - глиняной цивилизацией, то российская цивилизация... но не будем уточнять. «Что русскому здорово, то немцу смерть» - вот максима некоего славянофила, ставшая пословицей. Западный человек отдыхает, чтобы работать, русский - работает, чтобы отдыхать. Он предпочитает пожизненной деловой каторге поэтическое созерцание мира. И дача является, пожалуй, одним из символов его национального менталитета. Знаменитая пьеса Максима Горького так и называется: «Дачники». А где происходит действие половины произведений Чехова? На даче. Туда же устремляются для окончательного выяснения своих отношений герои романа Достоевского «Идиот». Там же, на этих поэтических верандах, позируют живописцам русские красавицы XIX века. Большевики решили было отучить своих земляков от их излюбленного дачного существования. Они согнали их в трудовые колонны и двинули на строительство промышленных монстров. Народ вопиял и возводил, возводил и вопиял. Национальное вещество подвергалось неслыханным перегрузкам. На глазах у изумленного Запада воздвигался могучий индустриальный Рим. Но стоило жестоким сталинским прорабам покинуть руководящие места, как городская Россия вновь устремилась к своим дачным пределам, развинчивая по дороге навязанную ей цивилизацию железного Молоха. И еще неизвестно, между прочим, кто окажется более угодным Господу, когда прогремят трубы Страшного Суда и перед Петровыми вратами предстанут трепещущие племена и народы: славянские мечтатели с бездонными синими очами или западные трудоголики, родившиеся, чтобы с утра до вечера работать, работать, работать, а потом неожиданно для самих себя умереть.
Но вернемся на русскую дачу.
Она не всегда дышала патриархальным покоем и безмятежностью. В 1930-е годы Сталин превратил дачу в обязательную форму отдыха для советской элиты. Реквизированные у «бывших» загородные особнячки были отремонтированы, приведены в порядок, обнесены заборами, а тургеневские липовые аллеи заполнились людьми в скрипучих портупеях и их подругами с коминтерновскими значками на строгой груди. Через некоторое время эта рекреационная новация стала повсеместной: каждый райком, обком, республиканский ЦК, министерство, ведомство обязаны были иметь свою дачу. Так достигался круглосуточный контроль над правящей кастой. Сталину недостаточно было контролировать ее в течение рабочего дня. Дачи превратились в продолжение служебных кабинетов. Мебель, кухонная утварь, посуда - все имело регистрационные номера и выдавалось под расписку. Комфорт и контроль - вот фирменный стиль советской дачи тех времен.
Этому стилю следовал сам Сталин. Его «ближние» и «дальние» дачи стали частью политического фольклора СССР. В последние годы своей жизни он их почти не покидал. Именно туда съезжались на затяжные ночные заседания-пиры вожди страны, там принимались решения, от которых наутро у половины мира начинала трещать голова. Трещали, а то и слетали головы и у самих высокопоставленных дачников. Чаще всего арестовывали именно на даче, вдали от служебных резиденций. Эту сумеречную, готическую эстетику высокопоставленного советского Геркуланума прекрасно передает фильм Никиты Михалкова «Утомленные солнцем». Действие фильма от первого до последнего кадра происходит именно на даче. Поищите эту ленту в своем домашнем видеоархиве - и решите для самих себя, согласились ли бы вы жить и отдыхать в таком режиме. Сегодня российское дачное пространство вновь повторило стиль эпохи. Оно распалось на враждебные друг другу лагеря. Читатель «Дипломата», выезжающий в любом направлении из Москвы, может видеть десятки роскошных вилл из дорогого композитного кирпича. На фоне одноэтажного, деревянного Подмосковья они смотрятся марсианскими дворцами. Впрочем, половина из них недостроена, чугунные ограды покосились, стекла во многих окнах выбиты. Это особняки постсоветских нуворишей, пытавшихся перещеголять западные стандарты жизни. Их кредо: «Жить в России, но с английским комфортом». О, наивные! Сергей Яковлев в романе «Письмо из Солигалича в Оксфорд» от имени героини-англичанки рассуждает о таких вот попытках отгородиться от солигаличских соотечественников оксфордскими country-houses и приходит к мрачным выводам: «В конце концов этим выскочкам придется дышать одним со всеми смрадом, ездить по тем же разбитым дорогам и пользоваться теми же разрушенными коммуникациями, сидеть без газа, электричества и воды, подвергаться такому же дикому произволу со стороны государства, попадать в общие аварии и катастрофы, а вдобавок ко всему этому ощущать на себе горящие ненавистью взоры обделенной толпы и бояться за себя и своих близких... Они ошибаются, надеясь спастись за толстыми каменными стенами и чугунными решетками. Никому не будет спасения» (журнал «Новый мир»,1995, № 5). Оставим этот апокалиптический прогноз на совести автора, но что верно, то верно: на Западе богатых уважают, в России их ненавидят.
Та часть соотечественников, которая принялась копать, месить, строгать, пилить, строить, удобрять, выращивать, отвоевывать у постперестроечного хаоса физическую нишу жизни, вызывает глубокое уважение, потому что это настоящие «новые русские», не на митингах или в коммерческих «малинах», а на приусадебных участках отстаивающие свое человеческое достоинство. Они были инженерами, научными работниками, служащими, партработниками, писателями наконец, но когда очередная команда политических прохвостов принялась сокрушать очередной период собственной истории, они в этой варварской затее участвовать отказались и перешли, так сказать, в индивидуальную трудовую оппозицию. Эта массовая робинзонада, исход миллионов с вечно пьяного корабля российской государственности составляет, по нашему глубокому убеждению, главное событие новейшей отечественной истории. Обидно, конечно, в начале третьего тысячелетия оказаться в положении сынов Авраама и стад его, но, с другой стороны, есть некая педагогическая польза в этом добровольно-вынужденном возвращении от zoon politicon к zoon naturae. Возлюбленного соотечественника не грех иногда ударить о землю так, чтобы встряхнулся и пришел в норму весь его жизненный состав. Ибо кто сказал, что человек рожден для счастья, как птица для полета? Никто ему этого не обещал, это неправда. Сказано другое: «В поте лица твоего будешь есть хлеб свой, доколе не возвратишься в землю, из которой взят». Фраза как раз для тех, кто еще вчера был сыт, пьян и летал во все концы света самолетами Аэрофлота. Источником существования для миллионов становятся, попросту говоря, натуральное хозяйство и упорный физический труд. Всяк устремился сегодня в поля, леса и огороды, проходя науку великого толстовского опрощения. Эта пантеизация целого поколения, его приобщение к первичным, эллинским первоэлементам жизни представляет высшее, почти онтологическое достижение новых властей, о чем сами они, скорее всего, не подозревают. Поговорите с иным из этой армии новых аграриев на текущую литературно-политическую тему --- и со второй фразы он перейдет к прогнозам на осенний урожай, предсказаниям хорошей или дурной погоды, поразит вас знанием вегетационных тайн помидорной рассады и философией капустной грядки, а затем с криком «Я прозевал вечерний полив!» устремится на покамест еще курсирующую электричку, прижимая к груди возлюбленный саженец. То есть совсем не опустившаяся фигура предстанет перед вами, а целеустремленный преобразователь, философ и даже поэт.
«Какое счастье работать на себя и семью от зари, сооружать кров, возделывать землю в заботах о пропитании, создавать свой мир, подражая Творцу в сотворении Вселенной, сколько нового передумаешь, пока руки заняты мускульной, телесной или плотничьей работой; пока ставишь перед собою разумные, физически выполнимые задачи, вознаграждающие радостью и удачей; пока шесть часов кряду тешешь что-нибудь топором или копаешь землю под открытым небом». Это не мы сказали. Сии строки принадлежат Борису Пастернаку, рафинированному тонкоперстому эстету, но под ними подписался бы любой провинциальный читатель.
Валерий Сердюченко,
доктор филологических наук.
|
|
Фотографии к статье:
|
|
|
